Ро­бость. Мо­гу ли я? Хо­чу ли я?

robost«Язык при­стал к не­бу, в гор­ле пе­ре­со­хло, паль­цы дро­жат, ла­до­ни вспо­те­ли. Ще­ки как по­ми­до­ры, те­ло свин­цо­вое, но­ги ле­дя­ные. Я уже час смо­т­рю в од­ну то­ч­ку. Счи­таю ми­ну­ты. И все по­че­му? Се­го­д­ня на свадь­бе лю­би­мой под­руж­ки мне ну­ж­но про­из­не­сти тост. Ни­че­го осо­бен­но­го, про­с­то по­зд­ра­вить но­во­бра­ч­ных. Но са­ма мысль о том, что при­дет­ся встать и на гла­зах у пя­ти­де­ся­ти гос­тей ска­зать не­сколь­ко слов, при­во­дит ме­ня в ужас».

Это со­сто­я­ние на­зы­ва­ют ро­бо­стью. И в той или иной ме­ре она при­су­ща мно­гим. Но толь­ко од­ни из нее вы­рас­та­ют, как под­ро­ст­ки из джин­сов, а дру­гие так и ос­та­ют­ся ее ра­ба­ми на всю жизнь. По­че­му? И мо­ж­но ли с этим что-то сде­лать?

Спут­ни­ки ро­бо­сти

Са­ма по се­бе ро­бость ни­от­ку­да не воз­ни­ка­ет. Это со­еди­не­ние ка­честв и со­сто­я­ний, взра­щен­ное с са­мо­го дет­ст­ва и вло­жен­ное нам в го­ло­ву ес­ли не ро­ди­те­ля­ми, то сре­дой. Ро­бость чем-то по­хо­жа на бо­лезнь с по­стель­ным ре­жи­мом. Это вро­де бы ты ле­жишь под оде­я­лом, за­мо­тан­ная шар­фа­ми и по­ло­тен­ца­ми с гра­ду­с­ни­ком под мыш­кой. И в то же вре­мя не ты. Воз­мо­ж­но­стей -- ни­ка­ких, сла­бость и аб­со­лют­ное по­ни­ма­ние бес­пер­спе­к­тив­но­сти бун­та, и где-то очень да­ле­ко сла­бые, как ры­беш­ки в ак­ва­ри­у­ме, пла­ва­ют же­ла­ния. Вот так и с ро­бо­стью, раз­ви­ва­ю­щей­ся, как и бо­лезнь, из ви­ру­сов -- сты­да, стра­ха и не­уве­рен­но­сти в се­бе.

Стыд

«Как те­бе не стыд­но?» -- это «лю­би­мая» фра­за дет­ст­ва. Сты­ди­ли за все. За ис­па­ч­кан­ные шта­ниш­ки, за по­рван­ный по­дол плать­и­ца, за гряз­ные ру­ки и кон­чик но­са в мо­ро­же­ном, за же­ла­ние но­сить­ся по дво­ру с маль­чиш­ка­ми и ви­сеть на де­ре­ве вверх но­га­ми. По­том за то, что со­сед Коль­ка нес порт­фель. А у ме­ня про­с­то ру­ка бы­ла на фи­з­куль­ту­ре сло­ма­на. А по­том -- с той же ин­то­на­ци­ей -- за пер­вый по­це­луй с со­сед­ским маль­чиш­кой в подъ­е­з­де. Ко­г­да я слы­ша­ла «про стыд­но», что-то вну­т­ри жа­лоб­но-тош­но­твор­но сжи­ма­лось и хо­ло­де­ло. И гла­за са­ми опу­с­ка­лись вниз и бу­ра­ви­ли но­с­ки ту­фель. Стыд­но! Стыд­но! Стыд­но? Я так и не на­у­чи­лась от­ве­чать на этот во­п­рос. Я да­же не уве­ре­на, что во­об­ще знаю, что это та­кое. Но ко­г­да на ра­бо­те босс сты­дит ме­ня за про­ва­лен­ный кон­т­ракт, я то­ч­но знаю, что ви­жу то­ч­но та­кие же но­с­ки ту­фель, как бы­ли в дет­ст­ве -- бе­лые в си­ний го­ро­шек».

Чув­ст­во сты­да при­ви­ва­ют с дет­ст­ва, лю­бов­но, как элит­ный сорт яб­лонь. За фра­зой «как те­бе не стыд­но» обы­ч­но скры­ва­ет­ся ро­ди­тель­ская бес­по­мощ­ность. При­сты­див ма­лы­ша пуб­ли­ч­но, ро­ди­те­ли как бы сни­ма­ют с се­бя часть не­лов­ко­сти за его «не­пра­виль­ное» по­ве­де­ние. В этот мо­мент ма­ма за­бы­ва­ет, что су­дит ре­бен­ка по взро­с­лым мер­кам и за­ко­нам. Это в ее воз­рас­те стыд­но хо­дить с жир­ным пят­ном на кур­т­ке, а у ре­бен­ка и ко­ор­ди­на­ция дви­же­ний еще не та, и цен­ность кур­то­ч­ки не­по­нят­на.

При­ви­тый стыд на­чи­на­ет раз­мно­жать­ся сам со­бой, и вот уже ре­бе­нок сам при­ду­мы­ва­ет, за что ему дол­ж­но быть стыд­но. А по­том к сты­ду до­ба­в­ля­ет­ся страх...

Страх

Страх -- это от­ра­жен­ное не­же­ла­ние быть при­сты­жен­ным и уни­жен­ным. Фор­ма моль­бы к ми­ру: толь­ко бы про­не­с­ло, толь­ко бы не ме­ня.

«В ше­с­том клас­се у ме­ня на­ча­лись ме­ся­ч­ные. У пер­вой в клас­се. И как во­дит­ся, я «про­те­к­ла» на фи­з­куль­ту­ре. И об­ра­ти­ла вни­ма­ние на это -- кто бы вы ду­ма­ли? -- фи­з­куль­тур­ни­ца -- учи­тель, пе­да­гог, жен­щи­на! И вме­сто то­го, что­бы ти­хо от­пу­с­тить с уро­ка, вы­сме­я­ла пе­ред всем клас­сом. С тех пор я па­ни­че­с­ки бо­юсь по­в­то­ре­ния это­го не­кра­си­во­го со­бы­тия. Ре­цепт «Ол­вейс» -- «бе­ло­го не оде­вать, об­тя­ги­ва­ю­ще­го не но­сить» -- стал мо­им жиз­нен­ным де­ви­зом за­дол­го до по­я­в­ле­ния ульт­ра­тон­ко­го чу­да с кры­лыш­ка­ми. Я го­то­в­люсь к со­бы­тию за не­де­лю и про­дол­жаю быть очень ос­то­ро­ж­ной еще дней пять спу­с­тя. Пра­к­ти­че­с­ки толь­ко не­де­лю я жи­ву спо­кой­но. И это уже два­д­цать лет. А моя под­ру­га по по­хо­жей при­чи­не бо­ит­ся есть на сви­да­ни­ях. Про­с­то пер­вый па­рень, при­гла­сив­ший ее в ре­с­то­ран, ска­зал ве­ч­но го­лод­ной сту­ден­т­ке: «Ты все­гда так жад­но по­гло­ща­ешь пи­щу? Те­бя что, не кор­мят?» Ей уже за три­д­цать, а она до сих пор не съе­да­ет в ре­с­то­ра­нах ни­че­го, кро­ме лож­ки де­сер­та и глот­ка чая. Да­же ес­ли не ела весь день».

Не­уве­рен­ность в се­бе

Ко­г­да стыд и страх уже по­се­ли­лись в те­бе, на­чи­на­ет­ся та­нец на цы­по­ч­ках по тон­кой про­во­ло­ке над про­па­стью. Цель -- не упасть. Ни при ка­ких об­сто­я­тель­ст­вах не ус­лы­шать страш­но­го сло­ва или смеш­ка вслед. Так раз­ви­ва­ют­ся ком­п­ле­к­сы, а за ком­п­ле­к­са­ми тя­же­лой глы­бой на­ва­ли­ва­ет­ся не­уве­рен­ность в се­бе.

Де­вуш­ка в мод­ном ма­га­зи­не ос­то­ро­ж­но рас­сма­т­ри­ва­ет кол­лек­цию. Вы­тя­ги­ва­ет брю­ч­ки и не­лов­ко ищет цен­ник. «Я вам по­мо­гу, -- бо­д­ро под­ска­ки­ва­ет про­дав­щи­ца. -- О, это не ваш раз­мер­чик, я бы пред­ло­жи­ла по­ме­рить этот». Ка­за­лось бы, ерун­да ка­кая. Ведь и раз­мер-то не­ве­лик -- все­го «эм­ка», но де­вуш­ка блед­не­ет, по­кры­ва­ет­ся пят­на­ми и, буб­ня под нос:       «Нет-нет, спа­си­бо, не на­до», -- пу­лей вы­ска­ки­ва­ет из ма­га­зи­на. Что ей вну­ши­ли «до­б­рые лю­ди»? Что она -- «ко­ро­ва», на ко­то­рую нель­зя по­до­б­рать ни од­ну при­ли­ч­ную вещь? Или что при­ни­мать по­мощь дру­гих лю­дей -- сла­бость?

В пле­ну у ро­бо­сти

Роб­ко­го че­ло­ве­ка вид­но за вер­сту. Он ни­ко­г­да не по­дой­дет к те­бе пер­вым на свет­ском ме­ро­при­я­тии, все­гда ус­ту­пит вам дво­им по­нра­вив­шу­ю­ся вещь на рас­про­да­же. И да­же, по­зво­нив по де­лу, не­сколь­ко раз ос­ве­до­мит­ся, во­вре­мя ли он и рас­по­ла­га­ешь ли ты вре­ме­нем его вы­слу­шать. На пер­вый взгляд, это -- во­пло­щен­ное бла­го­род­ст­во и вос­пи­та­ние, но, при­гля­дев­шись по­бли­же к роб­ко­му че­ло­ве­ку, ты пой­мешь, что он глу­бо­ко не­сча­стен. Его са­мо­вы­ра­же­нию пре­пят­ст­ву­ет тол­стен­ный слой за­пре­тов и ог­ра­ни­че­ний са­мо­го со­м­ни­тель­но­го свой­ст­ва. А по­мо­гая или ус­ту­пая те­бе, он го­тов рас­пла­кать­ся от до­са­ды за то, что при­шлось это сде­лать.

Ро­бость мог­ла бы быть очень сим­па­ти­ч­ной чер­той ха­ра­к­те­ра, ес­ли бы са­ми роб­кие лю­ди от нее бе­зум­но не стра­да­ли.

«Я ни­ко­г­да не мо­гу ска­зать, че­го я на са­мом де­ле хо­чу и что мне ну­ж­но, -- рас­ска­зы­ва­ет   30-лет­няя Та­ма­ра, жер­т­ва соб­ст­вен­ной ро­бо­сти, объ­я­вив­шая ей вой­ну на при­е­ме у пси­хо­ана­ли­ти­ка, -- по­э­то­му мне все­гда до­с­та­ет­ся что-ни­будь не то. Од­на­ж­ды я сня­ла до­мик на ле­то во Фран­ции, и бу­ло­ч­ник из бу­ло­ч­ной на­про­тив ка­ж­дый день бу­к­валь­но за­ста­в­лял ме­ня по­ку­пать ог­ром­ный ба­гет. Я за­хо­ди­ла в бу­ло­ч­ную, что­бы ку­пить на зав­т­рак па­ру кру­ас­са­нов, а он, с по­ро­га за­ви­дев ме­ня, ра­до­ст­но кри­чал: «О, мад­му­а­зель опять при­шла за мо­им чу­де­с­ным хле­бом! Мад­му­а­зель бы­ла до­воль­на вче­раш­ней ру­мя­ной ко­ро­ч­кой?» И я, не­на­ви­дя се­бя за это, по­ку­па­ла не­на­ви­ст­ный ба­тон и не­сла его до­мой, что­бы ве­че­ром, ко­г­да бу­ло­ч­ник опу­с­тит жа­лю­зи на ок­нах, вы­не­сти его раз­ло­ман­ным, в сум­ке и скор­мить го­лу­бям в со­сед­нем пар­ке. И так про­дол­жа­лось все ле­то. Я так и не ска­за­ла бу­ло­ч­ни­ку, что не ем бе­лый хлеб и что пер­вый раз ку­пи­ла его про­с­то из лю­бо­пыт­ст­ва. И еще я не ска­за­ла ему, что уже пять лет как ма­дам, про­с­то муж ра­бо­та­ет в Аме­ри­ке и не смог при­е­хать ко мне тем ле­том. И я так и не на­шла в се­бе си­лы зай­ти в дру­гую бу­ло­ч­ную, по­то­му что мне ка­за­лось, что то­г­да бу­ло­ч­ник рас­стро­ит­ся и до­га­да­ет­ся про ба­гет и я уже не смо­гу спо­кой­но про­хо­дить ми­мо его окон».

Ко­г­да ро­беть нель­зя

Бы­ва­ют си­ту­а­ции, ко­г­да ро­бость мо­жет сто­ить те­бе не то что де­нег и па­ры не­лов­ких ми­нут, но и че­го-ни­будь зна­чи­тель­но бо­лее цен­но­го. Моя зна­ко­мая так ед­ва не ли­ши­лась жиз­ни, ко­г­да не спро­си­ла у но­вой мед­се­ст­ры сво­его сто­ма­то­ло­га, ка­кую ане­сте­зию ей бу­дут вво­дить. Не спро­си­ла, по­то­му что по­бо­я­лась оби­деть ми­лую де­вуш­ку. О не­пе­ре­но­си­мо­сти пре­па­ра­та бы­ло за­пи­са­но в ее ме­ди­цин­ской кар­то­ч­ке. Но мед­се­ст­ра в кар­то­ч­ку не за­гля­ну­ла. В ре­зуль­та­те -- при­ступ, ды­ха­тель­ный спазм, отек Квин­ке.

Ро­бость в ли­ч­ной жиз­ни

В од­ной фир­ме ра­бо­та­ли две под­руж­ки --- Ма­ша боль­шая и Ма­ша ма­лень­кая. Ма­ша боль­шая бы­ла очень роб­ким че­ло­ве­ком из-за сво­его поч­ти двух­ме­т­ро­во­го ро­с­та и ху­ду­щей мо­дель­ной фи­гу­ры. Ма­ша ма­лень­кая бы­ла че­ло­ве­ком нор­маль­но­го ро­с­та и ли­шен­ная вся­ких ком­п­ле­к­сов. На обед и ве­чер­ние клуб­ные по­си­дел­ки де­вуш­ки хо­ди­ли вме­сте. Прав­да, Ма­ша боль­шая все­гда пле­лась сза­ди Ма­ши ма­лень­кой и су­ту­ли­ла пле­чи, от че­го боль­ше на­по­ми­на­ла Ма­ши­ну те­ло­хра­ни­тель­ни­цу, не­же­ли под­ру­гу. Кол­ле­ги это то­же за­ме­ти­ли и над Ма­шей боль­шой под­шу­чи­ва­ли. Она ро­бе­ла и су­ту­ли­лась еще боль­ше. И так про­дол­жа­лось до тех пор, по­ка в фир­му не при­шел но­вый на­чаль­ник ре­к­лам­но­го от­де­ла Ми­ша. И сра­зу всех пле­нил и оба­я­тель­ной улыб­кой, и эн­ци­к­ло­пе­ди­че­с­ки­ми зна­ни­я­ми, и кол­лек­ци­ей не­по­шлых анек­до­тов на все слу­чаи жиз­ни, и от­сут­ст­ви­ем коль­ца на паль­це. И Ма­ша ма­лень­кая при­сту­пи­ла к штур­му. Че­рез па­ру ме­ся­цев в сто­ло­вую они уже хо­ди­ли втро­ем, Ма­ша боль­шая влюб­лен­ной па­ре со­в­сем не ме­ша­ла, она все вре­мя мол­ча­ла и ку­та­ла пле­чи под боль­шим плат­ком -- бы­ла зи­ма, а она еще и мерз­ля­ч­ка.

Ве­с­ной Ма­ша ма­лень­кая за­бе­ре­ме­не­ла, и под­ру­ги ста­ли го­то­вить­ся к свадь­бе. И на­ка­ну­не бра­ко­со­че­та­ния, на­пив­шись, Ми­ша при­шел по­че­му-то не под ок­на бу­ду­щей же­ны, а пря­мо к Ма­ше боль­шой в клуб, где она за­ни­ма­лась баль­ны­ми тан­ца­ми, ста­вя осан­ку и вы­кру­чи­вая тан­го. И ска­зал, слег­ка по­ка­чи­ва­ясь и ло­вя не­бо взгля­дом: «Эх ты, а я ж по­на­ча­лу на те­бя за­пал». А по­том они дол­го вме­сте пла­ка­ли, си­дя на хо­лод­ной ле­ст­ни­ч­ной пло­щад­ке клу­ба, по­то­му что и Ма­ша боль­шая дав­но лю­би­ла Ми­шу.

Ес­ли ты уве­ре­на, что лю­бишь че­ло­ве­ка и при­чи­ной от­сут­ст­вия ва­ших от­но­ше­ний вы­сту­па­ет ро­бость, по­ду­май, не слиш­ком ли вы­со­кую це­ну ты пла­тишь за нее? Че­ло­век мо­жет жить ру­ка об ру­ку с ро­бо­стью, но стать сча­ст­ли­вым спо­со­бен толь­ко во­пре­ки ей. Хо­ро­шо, ес­ли твой из­бран­ник до­га­да­ет­ся, что твой дро­жа­щий го­лос и по­ту­п­лен­ный взгляд -- это са­мое на­сто­я­щее «да». Но муж­чи­ны не­до­га­д­ли­вы и все боль­ше вы­би­ра­ют тех, кто по­сме­лее. Или по край­ней ме­ре тех, кто то­ч­но зна­ет, че­го хо­чет.

«Нет» и «да» роб­ко­го че­ло­ве­ка

Это, кста­ти, ин­те­ре­с­ный фе­но­мен. Од­ной из форм, под­твер­жда­ю­щей на­ли­чие пси­хо­ло­ги­че­с­кой взро­с­ло­сти у че­ло­ве­ка, слу­жит уме­ние го­во­рить «да» и «нет». С роб­ким че­ло­ве­ком все бо­лее чем стран­но. «Да» и «нет» они го­во­рят. Но, как пра­ви­ло, не то­г­да, ко­г­да на са­мом де­ле хо­тят их ска­зать.

«Ко­г­да ме­ня ку­да-то при­гла­ша­ют, да­же ес­ли я очень хо­чу пой­ти, я все­гда го­во­рю -- нет. А ко­г­да про­сят что-то сде­лать вне­уро­ч­но на ра­бо­те, я не мо­гу от­ка­зать, как бы ни ус­та­ла на­ка­ну­не».

Вы­ра­же­ние «из роб­ко­го де­сят­ка» то­же по­я­ви­лось не слу­чай­но. «Де­сят­кой» на­зы­ва­ли в рос­сий­ской цар­ской ар­мии груп­пу сол­дат-ре­к­ру­тов. Пра­ва го­ло­са они, в об­щем-то, не име­ли. Так же как и бу­ду­ще­го. От­слу­жить 25 лет в ар­мии при ца­ре бы­ло рав­но­силь­но быть за­жи­во по­гре­бен­ным. С тех пор бес­сло­ве­с­ных и бес­прав­ных от­но­сят «к роб­ко­му де­сят­ку». Т. е. к лю­дям, ко­то­рые не име­ют пра­ва на са­мо­го се­бя.

При­чи­на -- от­сро­чен­ная ре­ак­ция. Роб­кий че­ло­век спо­со­бен раз­ли­чать, че­го он хо­чет на са­мом де­ле. Но ему тру­д­но по­ве­рить, что он это дей­ст­ви­тель­но чув­ст­ву­ет. «Ко­г­да Ай­вар стал уха­жи­вать за мной, -- рас­ска­зы­ва­ет Те­ре­за, -- я дол­го не мог­ла по­нять, нра­вит­ся он мне или нет, и все вре­мя стре­ми­лась рас­тя­нуть от­но­ше­ния. Ес­ли он хо­тел на­зна­чить сви­да­ние на зав­т­ра, я пе­ре­но­си­ла его на по­с­ле­зав­тра. Он хо­тел вме­сте по­ехать в от­пуск, а я при­ду­ма­ла свадь­бу тро­ю­род­ной се­ст­ры и уе­ха­ла от­ды­хать од­на, да­же не ска­зав ку­да. Ду­маю, у нас ни­че­го бы не вы­шло, ес­ли бы не ужа­с­ная не­при­ят­ность. Ай­ва­ра по ошиб­ке за­дер­жа­ли за гра­ни­цей, при­няв за дру­го­го че­ло­ве­ка, и я с его ма­мой трое су­ток бе­га­ла по го­ро­ду, со­би­рая ка­кие-то не­мы­с­ли­мые справ­ки и день­ги на ад­во­ка­та. Вот то­г­да, в экс­тре­маль­ных ус­ло­ви­ях, я и по­ня­ла, как мне до­рог этот че­ло­век. Сей­час мы же­на­ты, но я и по сей день те­ря­юсь, ко­г­да он спра­ши­ва­ет ме­ня «в лоб», люб­лю ли я его».

При­чи­ной та­кой за­тор­мо­жен­но­сти мо­жет быть как ин­ди­ви­ду­аль­ная ско­рость про­те­ка­ния пси­хи­че­с­ких про­цес­сов (у ко­го-то она ме­д­лен­нее, чем у сре­д­не­ста­ти­сти­че­с­ко­го боль­шин­ст­ва), так и страх вы­ра­же­ния соб­ст­вен­но­го мне­ния. До­ка­за­но, что ес­ли в пе­ри­од бы­ст­ро на­ра­с­та­ю­щей со­ци­а­ли­за­ции (от го­да до пя­ти) не спра­ши­вать у ре­бен­ка его мне­ния, а тем бо­лее об­ры­вать по­ток са­мо­вы­ра­же­ния сло­ва­ми ти­па «за­ткнись», «те­бя ни­кто не спра­ши­вал», то в бу­ду­щем го­во­рить что-то от се­бя и за се­бя та­ко­му че­ло­ве­ку бу­дет край­не сло­ж­но. А от это­го и ро­бость, как след­ст­вие то­го, что сло­ва и же­ла­ния про­с­то не при­хо­дят в го­ло­ву. Что­бы как-то по­мочь се­бе в этом слу­чае, на­ч­ни вре­мя от вре­ме­ни мы­с­лен­но за­да­вать се­бе во­п­рос: а что я хо­чу, чув­ст­вую, же­лаю имен­но сей­час? На­сколь­ко силь­но это же­ла­ние?         

Как пре­одо­леть ро­бость?

  1. Пре­ж­де все­го под­ни­ми свою са­мо­оцен­ку. На­ч­ни с то­го, что за­ве­ди днев­ник (ми­лень­кую за­пи­с­ную кни­же­ч­ку или бло­к­нот), в ко­то­рый еже­днев­но бу­дешь за­пи­сы­вать со­бы­тия, за ко­то­рые ты се­бя мо­жешь лю­бить и ува­жать. По од­но­му в день. Вре­мя от вре­ме­ни пе­ре­чи­ты­вай днев­ник и под­чер­ки­вай те со­бы­тия, о ко­то­рых по-на­сто­я­ще­му при­ят­но вспо­ми­нать.
  2. На­ч­ни раз­го­ва­ри­вать с людь­ми. С са­мы­ми обы­ч­ны­ми людь­ми -- на ули­це, в ма­га­зи­не, в ка­фе. Ко­не­ч­но, не на­до бро­сать­ся под но­ги ка­ж­до­му встре­ч­но­му со сло­ва­ми: «Что вы ду­ма­е­те о си­ту­а­ции на Бли­ж­нем Вос­то­ке?» Но ес­ли в ма­га­зи­не ты при­ме­ря­ешь но­вую вещь, по­че­му бы не спро­сить у де­вуш­ки из со­сед­ней при­ме­ро­ч­ной, идет ли те­бе эта коф­то­ч­ка или брю­ч­ки?
  3. Пе­ре­иг­рай про­шлое. Вспом­ни, ко­г­да те­бя пы­та­лись при­сты­дить или ог­ра­ни­чить твою сво­бо­ду. Мы­с­лен­но про­кру­чи­вай эти со­бы­тия в сво­ей па­мя­ти, сно­ва и сно­ва за­ме­няя свои ре­ак­ции на дру­гие -- бо­лее зре­лые и аде­к­ват­ные. «Ты це­ло­ва­лась с маль­чи­ком?!! Те­бе не стыд­но?» -- «Нет, ма­ма, мне не стыд­но. Я лю­би­ла его, и по­том мы встре­ча­лись еще два го­да, ты и сей­час го­во­ришь, что это был мой луч­ший па­рень, по­м­нишь об этом?» Ты сов­ра­ла от­цу, что уе­ха­ла с под­ру­гой на да­чу про­па­лы­вать ого­род, а са­ма ука­ти­ла в Юр­ма­лу и весь день про­ва­ля­лась на пля­же. То­г­да у те­бя по край­ней ме­ре хва­та­ло сме­ло­сти так по­сту­пать. По­че­му же вче­ра, ко­г­да на­чаль­ник ска­зал, что ты, ве­ро­ят­но, хо­ди­ла по ма­га­зи­нам, ко­г­да на са­мом де­ле ты три ча­са про­с­то­яла в оче­ре­ди в на­ло­го­вый де­пар­та­мент, ты про­мол­ча­ла? За­ме­ни свое «эм-м-м» на гнев­ную от­по­ведь. Про­го­во­ри ее про се­бя и вслух. Пусть сам бы по­про­бо­вал за­гля­нуть в на­ло­го­вую в ка­нун вы­ход­ных! Борь­ба с ро­бо­стью на­чи­на­ет­ся с борь­бы с са­мой со­бой. Ты как бы от­во­е­вы­ва­ешь у се­бя пра­во быть дру­гой -- сме­лой, рас­ко­ван­ной, же­ла­ю­щей, сча­ст­ли­вой.
  4. Рас­про­щай­ся со ста­ры­ми стра­ха­ми. Вы­та­щи на по­верх­ность и рас­смо­т­ри по­по­д­роб­нее те стра­хи, ко­то­рые ухо­дят кор­ня­ми в не­при­ят­ные со­бы­тия про­шло­го, уп­ра­в­ля­ют и ог­ра­ни­чи­ва­ют твою ны­неш­нюю жизнь.

Уп­ра­ж­не­ние на пре­одо­ле­ние стра­ха из про­шло­го

Оно до­воль­но за­бав­ное. И ес­ли у те­бя есть хоть ма­лей­шее чув­ст­во юмо­ра и ка­п­ля во­о­б­ра­же­ния, вы­пол­нить его бу­дет лег­ко. А уж сколь­ко удо­воль­ст­вия мо­ж­но по­лу­чить! Для на­ча­ла по­ду­май, ка­ко­го со­бы­тия ты бо­ишь­ся боль­ше все­го. При­знай­ся се­бе в этом! Сме­лее! Ведь сей­час те­бя ни­кто не слы­шит!

  • Возь­ми лист бу­ма­ги, ру­ч­ку и… пред­ставь, что са­мое страш­ное уже про­изош­ло. Слу­чи­лось имен­но то, че­го ты бо­я­лась боль­ше все­го.
  • На­пи­ши рас­сказ об этом.
  • Те­перь пред­ставь, что про­грам­ма те­ле­ви­зи­он­ных но­во­стей де­ла­ет об этом ре­пор­таж. Со­чи­ни ре­пор­таж и за­пи­ши его. Кто из ве­ду­щих рас­ска­зы­ва­ет о тво­ей не­уда­че? Пред­ставь, как это зву­чит го­ло­сом тво­е­го лю­би­мо­го ве­ду­ще­го.
  • Те­перь во­об­ра­зи, что об этом со­бы­тии рас­ска­зы­ва­ет твой са­мый бли­з­кий друг. Ка­ки­ми сло­ва­ми он бу­дет го­во­рить? Что он ска­жет дру­гим, а что ли­ч­но те­бе?
  • Пред­ставь, что За­дор­но­ву, Пе­т­ро­ся­ну или лю­бо­му из­ве­ст­но­му юмо­ри­сту по­ру­чи­ли пре­вра­тить этот рас­сказ в юмо­ре­ску. Со­чи­ни юмо­ри­сти­че­с­кий рас­сказ о сво­ей не­уда­че и за­пи­ши его. Хо­ро­шо, ес­ли в тво­ем юмо­ри­сти­че­с­ком рас­ска­зе бу­дет хоть не­мно­го юмо­ра.
  • Те­перь пред­ставь, что об этом со­бы­тии ска­жут твои ро­ди­те­ли. За­пи­ши их сло­ва.
  • Пред­ставь, что ты со­ста­ри­лись и раз­го­ва­ри­ва­ешь с со­бой ны­неш­ней. Что ска­жет ба­буш­ка мо­ло­дой жен­щи­не?
  • А те­перь по­смо­т­ри на эту не­уда­чу гла­за­ми Бо­га! Что ска­зал бы Бог? По­го­во­ри с Бо­гом! Пред­ставь, что у те­бя есть пять ми­нут, ко­г­да ты мо­жешь ска­зать Бо­гу все, что хо­чешь. Ста­нешь ли ты го­во­рить об этом не­при­ят­ном со­бы­тии? На­пи­ши пись­мо Бо­гу! И по­с­ле все­го про­де­лан­но­го по­слу­шай вну­т­ри се­бя от­вет!

 

Еле­на Шу­би­на, пси­хо­лог

Опубликовано в журнале "Лилит", 2009 год

Ваши комментарии: